Олег Петров: НХЛ — это ежедневная борьба за выживание. Нянькаться с тобой никто не будет
После недавнего скандала, возникшего после того, как нападающий «Атланта» Олег Петров по ходу серии со СКА обрушился с критикой на КХЛ, его фамилия стала известна не только хоккейным болельщикам. Впрочем, 39-летний форвард отличается не только в словесных баталиях. Игрок он тоже заметный, несмотря на возраст.
— Олег, вас сложно чем-то удивить в хоккее. Что стимулирует на пороге пятого десятка играть и побеждать?
— Желание. Сердце горит. Любовь к хоккею годами не убить.
— Но начало текущего сезона вы провели вне игры. Каково было?
— Тяжело. То была семейная ситуация. Слышал, многие за полтора месяца отсутствия повесили за меня на гвоздь мои коньки. На самом деле, поскольку моя супруга — канадка, пришлось задержаться там чуть подольше. Обстоятельства… Хотя изначально планировал начать сезон вместе со всеми. Просто не всегда наши желания совпадают с нашими возможностями.
— Отмотаем время еще назад. Помните день, когда решили отправиться в НХЛ?
— Давно это было. То время не оставляло выбора. Тогда, во времена еще СНГ, наш хоккей был развален почти до основания. Сушить сухари не хотелось, и как только меня задрафтовал «Монреаль», решил воспользоваться шансом.
— Игроков небольших габаритов в НХЛ бьют наравне с большими?
— Конечно. Никаких скидок. Просто чем меньше игрок, тем труднее в него попасть, ибо он больше двигается и бегает. Поэтому если гренадер полетит со всей дури впечатывать в борт малыша, то велика вероятность, что он запросто может лишь этот борт и проломить. Мои годы в НХЛ пришлись на момент существования прежних правил, благодаря которым я действовал довольно-таки эффективно. И по поводу своего роста совершенно не беспокоился.
— Березин жаловался, что, когда играл за «Торонто», сходил с ума от внимания к игре. Говорит, было впечатление, что даже неодушевленные предметы больны хоккеем. Вас такой ажиотаж напрягал?
— Наоборот. Нравился. Приятно выступать в городе, где такое отношение к игре, где любят хоккей, боготворят его.
— Самое приятное и неприятное впечатление от НХЛ?
— Неприятных нет. НХЛ — это ежедневная борьба за выживание. Утром проснулся, умылся — иди доказывай, что ты лучший. Нянькаться с тобой никто не будет. Тебя поглотит естественный отбор. Все как в дикой природе. Ты каждый день ходишь по острию ножа, и это держит в тонусе. Я много лет проскитался между фарм-клубом и «основой» «Канадиенс», да так и не закрепил за собой твердого места в составе.
— И тогда решили покорить Европу…
— Если так можно выразиться. Контракт (после сезона-1995/96.) с «Монреалем» у меня завершился. Они предлагали новый, но опять же двухсторонний, что меня не устраивало. Тут на моего агента выходят швейцарцы. Подумал чуток и согласился, о чем впоследствии ни разу не пожалел. «Амбри-Пиотту» тогда тренировал Александр Якушев, под началом которого играли Дмитрий Квартальнов и Игорь Чибирев. То есть было с кем перекинуться парой слов. Да и тамошнее первенство пришлось по душе: быстрый, комбинационный хоккей, превалирует североамериканский стиль, который проповедовали канадские тренеры, коих в Швейцарии было, казалось, не меньше, чем в самой Канаде. Да и в быту проблем никаких. Уровень жизни отличный, семью все устраивало.
— И тем не менее в 1999 году вы возвращаетесь в НХЛ…
— Да, это была, наверное, последняя возможность заиграть в лиге. «Монреаль» дал мне второй шанс, за что я ему благодарен. Я провел за океаном еще четыре сезона, а затем вернулся вновь в Швейцарию.
— К европейской тройке Белов — Барков — Петров в сборной по-особенному относились?
— Не сказал бы. В те времена не было КХЛ и соответственно сегодняшнего выбора игроков. Для нашей национальной команды это были сложные годы. По своему уровню сборная России уступала другим фаворитам, да и не только фаворитам… Так что результаты, показываемые на международной арене, были, наверное, закономерными.
— В Ледовом дворце Петербурга, с которым вы познакомились не во время матчей против СКА, а 11 лет назад, тоже?
— Да. В той сборной было много звезд, но не было коллектива…
— …и дисциплины. Рассказывали, как Якушев «просекал» игроков с пивом, отчего приходил в бешенство…
— Не хотел бы вдаваться в подробности. Жизнь хоккеиста за пределами льда, к слову, — его личное дело. Лишь бы к матчу и к тренировке был готов. Остальное — дело десятое. Тогда, в 2000-м, суть позора заключалась в том, что, выходя на лед, мы не были единым целым, кулаком, если угодно.
— Самый памятный турнир в сборной?
— К сожалению, тут не могу похвастаться достижениями. На чемпионатах мира мы обычно вылетали на предварительном этапе, в чем, согласитесь, мало позитива. Разве что выступление за «молодежку» в 1991-м. Тогда в Саскатуне нам чуть-чуть не хватило — в финале проиграли канадцам. Но тот коллектив я на всю жизнь запомнил — первоклассный!
— Вы ведь в тот год в звене с Буре-старшим выходили…
— Да, на юниорском чемпионате мира 1991 года. Третьим в нашем сочетании был Алексей Кудашов.
— А свою первую тройку в ЦСКА помните?
— Еще бы! Первое сильное сочетание с моим участием — с Игорем Чибиревым и Сергеем Востриковым. Один сезон провели вместе, но какой! У нас тогда шикарно шла игра.
— Как созрело решение вернуться в Россию?
— В Швейцарии все хорошо было. Просто это «хорошо» стало приедаться. Требовались новые эмоции, вызов… Надо было освежить себя. А когда зовет клуб уровня «Ак Барса», отказать сложно. Вот и вернулся…
— …став в 37 лет одним из самых скоростных игроков лиги. У вас ноги с моторчиком, что ли? Причем с нержавеющей сердцевиной. До сих пор не угнаться…
— Никаких моторов. Только труд и подготовка. Практически все лето трачу на «работу с ногами», дабы поддерживать имеющуюся скорость. И это очень тяжело.
Источник: "Спорт день за днем"
Добавить комментарий
Стандартные
ВКонтакте