Владимир Мышкин: Из Билялетдинова все хотят почему-то грозную фигуру вылепить
В том, что Зинэтула Билялетдинов позовет тренером вратарей сборной Мышкина, сомнений почти не было. Мышкин для Билла – человек свой. Некогда жили на динамовской базе в одном номере. А в чемпионском для «Динамо» сезоне-2000 отлично сработались как тренеры…
– Владимир Семенович, у вас было предчувствие: сейчас позовут в сборную. На чем оно основывалось?
– Я так ответил просто… Скорее – нормальное, профессиональное ожидание предложения. Вроде как должно быть приглашение. И сказать, что я очень уж ждал его, волновался, не могу. Чисто рабочий момент.
– Прежде тренера вратарей в сборной не было. Частично эту роль исполнял Третьяк, но как президент федерации хоккея он не мог посвятить себя голкиперам полностью. Как вы себе представляете свою роль?
– На днях прошло первое собрание тренерского штаба. Поговорили, расставили акценты, определились, кто как будет работать. Основная работа начнется с первого сбора. Просмотрим кандидатов, составим список. Будем наблюдать за ними, поддерживать контакт с клубными тренерами вратарей. А уж когда начнется чемпионат КХЛ, просмотр будет происходить еще более интенсивно. И так, постепенно, будем готовиться к самому главному событию. Олимпиаде в Сочи.
– Из энхаэловских вратарей вы наиболее комплиментарно высказывались о Набокове. Но после провального сезона в СКА и кошмарного чемпионата мира… Сможет ли он заиграть на прежнем уровне?
– Посмотрим, как у него сложится в «Айлендерс». Мы никого не списываем. Не заладилось у него в СКА, и от этого все кувырком пошло. А почему не заладилось – нужно у него спросить.
– Причина была на льду или вне площадки? Говорят, его жена-американка не прижилась в России…
– Я в личные дела не хочу вмешиваться. Профессионал умеет устранять такие проблемы и возвращаться в обойму.
– Набоков сейчас в том возрасте, в котором вы закончили играть, сказав, что не можете настроиться на следующий сезон. Все выиграно. Стимулов нет.
– Времена-то изменились. При современной медицине и возможностях для восстановления организма Гашек,например,доиграл до 46 лет. И деньги пока еще никто не отменял.
– А могут ли деньги перевесить психологическое опустошение, которое вы сами тогда испытали?
– Это очень трудно, и деньги могут не перевесить. Все зависит от человека, от силы его желаний. Можно и в 40 лет не наесться хоккеем. Хотя я испытывал опустошенность. А через несколько лет опять на лед потянуло. И сейчас, в своем возрасте, я продолжаю выступать за команду ветеранов.
– Непросто держать себя в боевой форме?
– Естественно. И в питании, и в режиме есть ограничения. Но держать марку и показывать свой уровень очень хочется, поэтому заставляю себя. За весом слежу, делаю упражнения на растяжку, что очень важно для вратаря. Хотя и травмы случаются… К счастью, не очень серьезные.
– Последние годы были у вас тяжелыми. Эта странная команда «Рысь»… Да и «Крылья» тоже...
– От того, что случилось с «Крыльями», сердцу больно. Я в Москве ведь в «Крыльях» начинал. Вроде как была команда, а сейчас нет ее вообще. Распилили деньги, клуб оболгали, опорочили имя. Пример бандитского отношения к хоккею. Пришли люди, что-то ухватили и скрылись. Сейчас дошло до того, что руководители «Крыльев» пропали, и никакой связи с ними нет. Если бы о таком узнали Борис Кулагин или Игорь Дмитриев, даже не представляю, как бы они реагировали.
– С Билялетдиновым, как думаете, сможете сработаться? Дружба – это одно, работа – совсем другое.
– Мы уже работали с Зинэтулой в «Динамо», в 2000 году, когда чемпионами стали. Совместный опыт был, и, я считаю, он был нормальным. Но дружба дружбой, а служба службой, вы правы. Мы оба это понимаем. Человек он обстоятельный, серьезный, и, когда игроком был, видна была его железная воля.
– Действительно, железная?
– Если посмотреть на его тренерские результаты, были и взлеты, и падения. Он через падения переступал и снова поднимался. А это как может быть? Только воля.
– С кем вы поставили бы его в один ряд? У кого еще такая же железная воля? Виктор Тихонов? Майк Кинэн?
– Феликс Эдмундович, – улыбается Мышкин. – Из Зинэтулы все хотят почему-то грозную фигуру вылепить. А Билялетдинов – нормальный человек, он любит и театр, и кино. Поверьте на слово, он не зациклен на хоккее.
– Еще Зинэтула Хайдярович якобы любит пошутить, но никто не может вспомнить ни одной его шутки.
– Да это же специально ходить и записывать надо! А кто этим заниматься будет?!
– Вы с Билялетдиновым на «ты» или на «вы»?
– Конечно, на «ты». Зинэтула всего на три месяца старше меня. Но это роли не играет.
– Серьезные разногласия у вас бывали?
– Не припомню. Споры есть, и это нормально. Но чтобы разногласия – такого не было. Надеюсь, и не будет.
– Вы можете наконец рассказать, что у вас с Быковым в ЦСКА произошло? И почему, пока он был тренером сборной, вы в ней с вратарями не работали?
– Что произошло, то произошло. Об этом надо забыть. Я не хочу жить прошлым, мне интереснее будущее. Если бы это вчера случилось, можно было бы что-то обсуждать.
– Быкова и Захаркина можно любить или ненавидеть. Но правильно ли то, что они оказались вне работы и вне России?
– Серьезно, я совсем не хочу обсуждать ни эту тему, ни этих людей! Назад лучше не оглядываться.
– Быков и Захаркин никого не подпускали к сборной – это была одна крайность. У Билялетдинова целых пять помощников, да еще в качестве консультантов планируется рабочая группа из уважаемых ветеранов. Не считаете, что это уже другая крайность?
– Каждый тренер видит свою работу по-своему. Если Быков и Захаркин считали, что так будет лучше, никто же им в этом не мешал… Пришел Билялетдинов, у него свое видение. Сейчас хоккей очень плотный, решают все одна-две шайбы. Большинство, меньшинство. Тут надо все учесть. И как, что использовать будет Билялетдинов – это его право…
– А как работают тренерские штабы других сборных?
– Там полноценные штабы. Люди, отвечающие за тактику, за работу с защитниками, с вратарями и нападающими… Отдельные тренеры на каждое амплуа. Люди, занимающиеся подборкой видеоматериалов по конкретным игрокам. Все рассчитано от и до, информация стекается в мозговой центр, к главному тренеру, а он определяет общую стратегию…
Видели на чемпионате мира сборную Финляндии – семь человек на скамейке?! И финны стали чемпионами. Большие тренерские штабы – это, пожалуй, веяние времени. Очень много деталей, которых одному человеку не охватить.
– Можно о деталях поподробнее?
– Например, если в тренерском штабе есть человек, отвечающий конкретно за защитников, он может детально разобрать игру защитников соперника, дать точные рекомендации. С какой стороны тот или иной игрок может подкатиться хорошо, с какой – плохо. И как действовать нападающему: не с левой стороны к нему заходить, а с правой и – по короткой. Или подпустить под конечки…
Нюансы видны только специалистам, которые досконально именно эту тему знают. То же самое и с вратарями. Допустим, если я вижу, что у вратаря клюшка «не рабочая» и часто болтается вверху, наверняка я подскажу нападающим: «Бросайте низом!». Потому что он не работает клюшкой…
А главному тренеру не под силу уловить столько мелочей. Для него важно другое. Рисунок, как команде действовать на поле, какие тактические схемы использовать: как войти в среднюю зону, как расставить большинство, кого вывести на «точку», кто будет завершать атаки.
– Насколько вероятен сценарий, при котором НХЛ бойкотирует Олимпиаду в Сочи? Нет ли смысла уже сейчас, держа в голове такой сценарий, сосредоточиться на вратарях, играющих в России? Чтоб потом не оказаться у разбитого корыта…
– Не думаю, что мир пойдет против Игр, тем более хоккейный мир. Олимпиада помогает хоккею стать популярнее, кто же станет рубить сук, на котором сидит?
– Однажды вы сказали, что вратарь – это целая философия…
– А как же иначе? Голкипер – это отдельная фигура в команде. Мы как бы в команде, но мы все время находимся на льду. И у тебя нет шанса расслабиться.
Потому что твою ошибку уже никто не исправит. Поэтому начинается голкипер с дисциплины – он должен быть более ответственным. Стремление все систематизировать, разложить по полочкам… Это и есть философия: быть вратарем. Люди без таких качеств – я даже не слышал, чтобы они становились хорошими вратарями.
– В жизни это тоже проявляется?
– Естественно! Ответственность, пунктуальность, требовательность к себе. Я считаю, мне это помогло не сломаться в 90-е годы. Я тогда зарабатывал на жизнь у своего друга в меховом ателье. Был мездрильщиком. Мездрил кожи, вымачивал, расчесывал. И не стесняюсь этого. Я работал! А сколько достойных людей ушли тогда в бутылку? Я даже горжусь, что мне удалось выжить и вернуться в хоккей. Помогла философия вратаря.
– Евгению Белошейкину она не помогла. Совсем молодым человеком он покончил с собой…
– Женя был талант. Но где-то внутреннего стержня ему не хватило. Сломала его жизнь…
– Вас, наверное, уже замучили вопросами об этих двух матчах-легендах: 6:0 против Канады на Кубке Вызова в 1979 году и сенсационное поражение от американских студентов в Лейк-Плэсиде. И каждый раз у вас вырывались фразы о «сверхъестественном». В хоккее есть место сверхъестественному?
– Бывают дни, когда будто все светила в одной точке сходятся. На Кубке Вызова и был, по ощущениям, один из таких дней. А в Лейк-Плэсиде… На небесах словно кому-то хотелось, чтобы мы проиграли. Невероятные отскоки, добивания, проходы шайбы. Вспомнить, как шайба прошла на пятачок под коньком Сережи Старикова… Раз в жизни такое бывает.
– Много говорили о вмешательстве экстрасенсов: у Виктора Тихонова в тот день упала температура чуть ли не ниже 35. В это вы верите?
– В это скорее нет. Да, необычный матч получился. Драматично он сложился для нас, но потусторонние силы к этому непричастны. Я реальный человек. Можно так на мистику все списать. Ни разу в жизни я лично с мистикой не сталкивался.
– Это очень крупное невезение – родиться в эпоху Третьяка?
– А до этого была эпоха Коноваленко… Я не позволял сталкивать себя с Третьяком. Нас пытались сталкивать, но мы оба уходили от этого. Третьяк – это Третьяк, я – это я. Вот как рассуждал. И вообще никогда и никому не завидовал, особенно Третьяку.
Если бы мы оказались в одном клубе, то меня бы это напрягало. Стал бы, может быть, искать другую команду. Потому что в клубе играет только первый номер. А в сборной, как часто повторял Виктор Васильевич, запасных нет. Все в обойме. Сказали: «Играешь!» – значит играй. Если нет – сидишь и должен быть готов выскочить на лед в любой момент. А если все время думать: «Вот, я не играю… Да что же это такое…» Так можно за год сгореть.
Меня, бывало, спрашивали, нет ли у меня обиды на свое время, оттого что не удалось поиграть в НХЛ? В каждом времени есть плохое и хорошее. Зато у нас была такая всенародная любовь, какой современные игроки, зарабатывающие миллионы, не знают. Мы приезжали в какой-то город, а нас ждали там тысячи, все ради того, чтобы просто прикоснуться к нам!
– Не надоедала чрезмерная любовь народа?
– Славы не бывает мало. Кто такое скажет – это кокетство. Правда, слава может сыграть иной раз с тобой дурацкую шутку. Однажды нас с Анатолием Мышкиным, с баскетбольным Князем, очень смешно перепутали…
– Как же вас можно перепутать?
– Князь пришел в сберкассу, подает документы. Кассирша читает: «Мышкин». Она аж из окошка своего высунулась, изумленно пролепетала: «Мило-ок, как же ты в воротах умещаешься?». Вы представляете себе рост Князя? Он же до потолка, из-за него лампочек не видно!
Источник: "Советский Спорт"
Добавить комментарий
Стандартные
ВКонтакте