Петр Врана: Я хорошо играю в видеоигры

Создано: 28.02.2012 17:26

Форвард «Амура» Петр Врана вспомнил о своем выступлении за океаном, тяжелой травме и единственной драке в карьере.

— Вы могли на карте показать Хабаровск до прошлого лета?

— Нет, конечно. Но потом сразу же посмотрел и не мог поверить: как же далеко этот город. Но у меня не было никаких других предложений.

— Тревожная ситуация для игрока, когда только одно предложение в межсезонье...

— Нет-нет, у меня был контракт в чешской лиге. И другие команды из Европы звали, но других предложений из КХЛ не было.

— Когда в Россию приехал футбольный вратарь Чех, ему долго не говорили, что он подписал контракт с Владивостоком. Он жил в Москве, тренировался... Только перед началом сезона поехал и испугался.

— Не забывайте, я уже посмотрел на карту. Но когда первый раз прилетел, то было очень тяжело из-за разницы во времени.

— Что вам говорили друзья, когда узнали, что вы в Хабаровске?

— Сначала, когда я только подписал контракт с российским клубом, они все сказали, что хотят приехать — посетить Россию, а потом они тоже посмотрели на карту и сообщили: «Нет, мы не приедем».

— Мяенпя говорит, что этот переезд для него, словно прыжок в темноту.

— Да, почти так. Особенно, знаете, если вы приезжаете в Москву или Казань, или Санкт-Петербург, вы, в принципе, осведомлены, что это современные европейские города на западе России. Про Хабаровск ничего известно не было.

— Кто-то отговаривал ехать?

— Нет. Я позвонил паре ребят, которые играли там. Все кому я звонил, сказали: «Там все было нормально». Правда, добавили: «Мы играли там давно, так что, многие вещи могли измениться за последнее время». Но никто не говорил: «Не принимай предложения!» Еще была краткая переписка со Стивеном Диксоном, выступавшим за «Амур». Мы играли друг против друга в Канаде. Написал ему на e-mail и спросил: «Как там было?» Он ответил: «Отлично».

— Никто из тех, кого вы спрашивали о России, не жаловался? Например, на отели?

— Недавно мы были в Нижнекамске...

— Наслышаны уже.

— Просто отель там... Это старый отель. Но, знаете, я приехал из Чехии, я привык бывать иногда в таких местах, как в Нижнекамске. Еще очень плохой туалет был в Новокузнецке, в аэропорту. Он находился в какой-то пристройке рядом с самим зданием аэропорта. Я не пошел туда. Ребята говорили: «Иди». Но я не смог.

— Вы терпели до Новосибирска?

— Да, хорошо, что следующий матч был с «Сибирью». Это было ужасно.

— Мы читали, что у вас была какая-то травма и она помешала вам продолжить карьеру в Америке.

— Это было в последний год, когда я был в Америке. Приехал в тренировочный лагерь, потом остался в НХЛ, получил шанс сыграть, но мне давали всё меньше и меньше игрового времени, и поэтому меня отправили в АХЛ. И там я пробыл около трех недель, а после этого сломал ногу.

— Сильно?

— Это был открытый перелом. Ехал на полной скорости, и ударился о борт ногой. Она застряла и вывернулась.

— Был страх, что не продолжите карьеру?

— Да. Я не играл 9 месяцев после этого. В тот вечер, когда это случилось, я спросил врачей: «Смогу ли я теперь играть в хоккей?» Просто моя нога выглядела ужасно. Там было двое докторов, они переглянулись, но мне ничего не сказали. Поэтому я немного боялся. После этого 4 месяца я не мог ходить.

— Девять месяцев без хоккея. Что делают хоккеисты в это время?

— Первые четыре месяца я был в Америке. Я оставался там, потом приехал домой. Я толком ничего не делал, потому что не мог ходить. Я играл в видеоигры, играл на гитаре, смотрел фильмы. Это практически все, что я мог делать.

— Вы хорошо играете на гитаре?

— Нет. Но я хорошо играю в видеоигры.

— А на гитаре?

— Я получил ее на Рождество. И по правде говоря мне не хватает терпения ее изучить.

— Хороший подарок.

— Я хочу сказать, это прекрасная гитара, просто я плох в этом деле. Подарили инструмент моя девушка и ее отец. Подруга хотела, чтобы я научился чему-то. Ее отец играет в группе.

— Хоть раз мысль возникала, чем заняться, если не получится вернуться в хоккей?

— Нет. Я не знаю, чем. Вы знаете, когда я сломал ногу, вначале я думал: «Что я собираюсь делать?» Но потом перестал так думать

— Травма — самое тяжелое испытание в жизни?

— Я думаю, да. Знаете, просто это был такой момент, я наконец-то пробился в НХЛ, а это было моей мечтой, но я сломал ногу.

— У каждого хоккеиста есть смешная история про Лу Ламорелло. Какая вам больше всего запомнилась за время игры в «Дэвилз»?

— В Нью-Джерси ты обязан быть всегда побритым и подстриженным. Я помню однажды, когда я был уже в фарме, у нас была игра. И генеральный менеджер клуба НХЛ Лу Ламорелло смотрел матч. На следующий день он позвонил нашему тренеру и сказал про хоккеиста: «Ему нужно подстричься и побриться. Потому что я смотрел на него — он выглядит как бездомный». Мы все сидели с таким видом: «Ничего себе».

— Он подстригся?

— Да. Немного.

— В общем, длинные волосы иметь нельзя?

— Можно. Но прическа должна выглядеть очень хорошо. Ты не можешь быть растрепанным. То же самое с одеждой. Ты обязан быть всегда хорошо одетым. Вот еще случай. Мы были в дороге 12 часов, ехали в автобусе. И затем мы остановились на заправке. Все были в спортивных штанах, но нам сказали: «Вы обязаны надеть костюмы, чтобы выйти на улицу». Мы спросили: «Зачем?» Ведь была середина ночи. И нам ответили: «На заправке вас могут узнать».

— Кто страшнее Ламорелло или Йортикка?

— Они разные. Знаете, Ханну довольно-таки эмоциональный, но он главный тренер. А Лу — генеральный менеджер. Лу всегда говорил: «Не бойтесь задать мне какой-либо вопрос, но если вы спросите, то вы не можете бояться получить ответ от меня. И не бойтесь, если я скажу что-то плохое».

— Иногда кажется, что Йортикка задушит вас на скамейке во время матча.

— Да. Он такой вот, весь в игре. Но, знаете, он просто хочет, чтобы ребята демонстрировали высокий уровень.

— Это страшно?

— Нет. Но если он злится на тебя, ты знаешь, что ты сделал что-то неправильное.

— У вас был Ламорелло, здесь — Йортикка. А в Чехии были какие-нибудь необычные тренеры?

— Да, немного. 2 года я работал с Гадамчиком, который сейчас тренирует национальную команду.

— Он тоже достаточно нервный.

— У него есть проблемы с давлением — оно очень высокое. Это забавно, когда он очень злится, у него очень красное лицо.

— В России в начале 90-х клали деньги на стол. Говорили: «Вот ваши деньги, заберите их». У вас были подобные установки на игру?

— О, да, в Штатах иногда у нас было такое. Когда у нас была игра, и нам нужно было обязательно победить, тогда капитан шел и клал на стол 500 долларов. И затем, потому что капитан это сделал, каждый шел и тоже клал деньги. Но были ребята, которые еще не зарабатывали больших денег, они клали 50 долларов.

— Вспомните, самый ужасный перелет в «Амуре».

— Самое ужасное время было, когда мы летели из Екатеринбурга. У нас была остановка в Иркутске, или Чите или в Красноярске. Мы предполагали, что мы прилетим туда, заправимся и полетим в Хабаровск, но мы прилетели и стояли там около 8 часов. Все были замученными.

— В Красноярск-то съездили или были в аэропорту?

— Нет. Все это время мы сидели в самолете.

— В самолете?

— Да. Оказалось, что на Хабаровск надвигается туман или что-то в этом роде.

— Что делали?

— Да ничего. Все компьютеры, айпады разрядились. Так что, мы просто сидели, скрестив руки на груди.

— Хоть песни пели?

— Ага, песни нет, конечно. Знаете, все ребята действительно были очень огорчены и злы, потому что мы ну очень долго сидели в самолете.

— Вы успели приобрести себе там крутую машину?

— Когда я был уже в Нью-Джерси я купил «Мерседес». Когда я первый раз приехал в НХЛ, у меня не было никакой машины и я взял автомобиль в аренду. Это был Форд «Фокус». Я подъехал к воротам у входа на арену, там стояли большие ребята — охранники: «Куда направляетесь?» Отвечаю, что еду на игру. Они посмотрели на меня, потом на машину и снова спросили: «Что вы имеете в виду?» Я отвечаю: «Я играю сегодня». Они не хотели пускать меня с моим «фокусом».

— Российская тренерская школа — это штанга, бег, кросс. А в Чехии также?

— Я думаю, да. Мы очень много уделяем внимания занятиям на велотренажерах. Много бегаем. Последний сезон у меня был тренер, он первой год работал главным. Мы тренировались только один раз в день — три часа утром. Но если мы бегали, то очень короткое время — 30-40 секунд. Ровно столько, сколько длится наша смена на льду. С той же интенсивностью. Но мы тренировались 3 часа, делали много упражнений, все возможные.

— А что за история, когда вы катались на лыжах во время сезона?

— Да, мы ездили кататься в прошлом году. Хорошо играли, шли на первом месте, это был своеобразный подарок нам. На два дня мы уехали в горы.

— А, горные лыжи.

— Да. Предполагалось, что это будет такой тренировкой для нас, но мы выходили покататься на лыжах на 30 минут и возвращались обратно.

— Кто смешнее всех катался?

— Все катались плохо. Только 2 или 3 человека могли нормально стоять на лыжах. Остальные еле держались на ногах, постоянно падали. Это было весело. И там было очень красиво. Шел снег. Было холодно.

— Несмотря на ваши небольшие размеры один раз вы подрались?

— Это было забавно. Дело было в прошлом году в Чехии. У нас там есть большой парень — он думает, что он тафгай.. Мы ехали недалеко друг от друга, он задел меня, я отреагировал и ударил в ответ. Он остановился и приготовился драться, при этом обе пятерки скинули перчатки. Но так соперник очень большой, я стал просто втягивать голову в плечи.

— Бой был похож на потасовку между Артюхиным и Лариным?

— Да-да, то же самое. Я просто пытался закрыться, лишь бы он меня не ударил. Но он все-таки пару раз ударил меня сзади в голову. Что мне делать: пытался его побороть, уронить. Потом, когда мы ехали на скамейки штрафников, там стояли судьи, говорили друг с другом: «Тот парень — 5 минут, тот парень — 5 минут и Врана... Врана — 2 минуты. Он рад, что его хотя бы не побили сильно. Так что, пять, пять, пять и две».

— Вы хороший водитель?

— Нормальный. Я люблю ездить на машине. После сезона катаюсь из Чехии в Австрию и обратно.

— Бесцеремонные русские люди вас в тупик не ставили?

— Я просто смеюсь над этим. Как-то в Хабаровске была трудная неделя и каждый день были аварии. Каждый день, когда я ехал во дворец я видел минимум 2 аварии. Я смеялся: «Как это вообще возможно? Каждый день сталкиваться». В Чехии ты можешь увидеть одну за две-три недели зимой. А здесь каждый день минимум 2 аварии.

— Какие-нибудь привычки русских вас удивляют?

— Я как-то не задумывался об этом. Удивляет, наверно, только сервис. К примеру, иногда мы приходим в ресторан, и официантка выглядит злой. Обычно они все приветливые: «Здравствуйте! Что будете заказывать?» А тут она подходит с таким видом: «Что ты хочешь?!» Но чаще всего попадаются нормальные официантки.

Источник: "Горячий лёд"

Подписывайтесь на нас в Google Новости