Александр Королюк В России стали больше платить, и из-за этого многие и едут домой

Создано: 23.10.2009 17:36

Форвард СКА Александр Королюк объясняет интерес хоккеистов к КХЛ деньгами и призывает молодых игроков уезжать в Америку.

– С чем было связано табу на интервью перед сезоном?
– Это не суеверие, – пояснил Александр. – Я к журналистам отношусь с уважением. Но, перейдя в новую команду, хотелось сперва освоиться, посмотреть, что к чему, а потом уже общаться с прессой. Считаю неправильным, оказавшись в новом клубе, сразу начинать раздавать интервью направо и налево.

– Сейчас в армейском коллективе освоились?
– Да, все нормально. Привыкаю потихоньку. В том числе и к Петербургу. Все здесь хорошо, вот только погода не радует. Очень холодно. Даже по сравнению с Москвой. Не говоря уже об Америке, где прожил долгое время.

– В 2004 году, когда в НХЛ случился локаут и многие игроки поехали играть в Россию, вас тоже звали в СКА. Почему в тот момент отказали петербуржцам?
– Правда звали? Не помню такого.

– В газетах писали, что звали. Но вы предпочли заключить контракт с подмосковным «Витязем», который вообще играл в Высшей лиге, а не в элитном дивизионе.
– Насчет СКА врать не буду, а в «Витязь» поехал потому, что хорошие знакомые попросили помочь команде выйти в Суперлигу. Я и согласился.

– А прошедшим летом на предложение СКА сразу откликнулись?
– Да, практически не раздумывал. Условия контракта меня полностью устроили, поэтому поставил подпись под соглашением. Кроме того, в СКА подобрался довольно сильный состав, что подтверждают и наши результаты. Это не может не радовать.

– Вы своей игрой довольны? Времени на льду проводите не так много, как, наверное, хотели бы, да и статистика выступлений не самая лучшая.
– В этом вы правы, мне есть в чем прибавлять.

– В КХЛ из НХЛ едет все больше игроков. На ваш взгляд, с чем это связано?
– Думаю, что только с финансами. В России стали больше платить, и из-за этого многие и едут домой.

– Вы тоже из-за денег вернулись на родину?
– У меня были и другие причины. Честно говоря, очень хотел поиграть еще за океаном. Мне перед нынешним сезоном предлагал заключить контракт один из клубов НХЛ, но звали всего на год. А я рассчитывал на долгосрочное соглашение, года на три. Поэтому предпочел вариант с армейцами.

– Желание выступать в НХЛ связано с тем, что там хоккей лучше, чем в КХЛ?
– Скажем так: в Америке играть интереснее. Хоккей более динамичный, агрессивный, скоростной. Что говорить: даже зрителей на матчи в НХЛ больше ходит. Не бывает такого, чтобы арена была заполнена всего наполовину, а в России – это в порядке вещей. Играть же при пустых трибунах очень неприятно. Правда, в Питере сейчас народ постоянно заполняет Ледовый дворец. Дай бог, чтобы весь сезон так было.

– За время, проведенное в НХЛ, успели почувствовать себя американцем?
– Нет. Мне нравится эта страна, нравится там жить, играть. По сравнению с Россией – это небо и земля. Спросите у любого, кто играл за океаном, – подтвердит. Но все равно я – русский.

– Удивляет, что наша сборная два года подряд выигрывает чемпионат мира, а общий интерес в стране к хоккею не слишком возрастает?
– Очень удивляет, и не знаю, как это возможно. Что же должно произойти, чтобы люди в Москве пошли на хоккей? Может, из-за переизбытка развлечений столица игнорирует чемпионат КХЛ? Но в той же Америке различных мероприятий не меньше, а люди все равно регулярно посещают матчи.

– Помните, как прожили свой первый день, когда приехали в НХЛ?
– Ой, нет, слишком давно это было – в 1994 году… Первые впечатления – это тренировочный лагерь клуба «Сан-Хосе», выставочные матчи. Волновался очень сильно!

– Вы долгое время выступали не в НХЛ, а в более слабой лиге – АХЛ. Не обижались на тренеров, которые вас в «дубль» отправляли?
– Обиды не было. Да, в АХЛ трудно, но многие через это прошли. Сейчас, сказать по правде, меня удивляют молодые российские хоккеисты, которые говорят: «А зачем мы туда поедем? Чтобы в фарм-клубе играть?» А почему и нет?! Почему не попробовать свои силы? Понимаю, из АХЛ в НХЛ «вылезать» нелегко, но если пройдешь через это испытание, то заматереешь. Однако, видимо, сегодня действительно все деньгами меряется… Не понимаю: тебе 20 лет, ты молодой, еще успеешь заработать. Если появляется шанс прорваться в лучшую лигу мира, то пробуй обязательно.

– Слышал, что один из ваших тренеров в «Сан-Хосе» Рон Уилсон был большим оригиналом – менял капитанов каждые 10 матчей, а в раздевалке заставлял всех говорить только на английском.
– Да, и еще обязал галстуки носить до и после матча. Но свои «заморочки» есть у всех.

– Какую травму в карьере считаете самой серьезной?
– Когда на Олимпиаде в Турине повредил паховые кольца в четвертьфинальном матче с канадцами. Пришлось срочно лететь в США на операцию.

– А ведь однажды шайба в лицо попала, 15 швов накладывали…
– Давно было. В 1999-м. Играли в Питтсбурге. Идет вбрасывание в средней зоне, защитник скидывает шайбу – и она летит прямо в меня. Непередаваемые ощущения (улыбается).

– Согласны, что Олимпиада – самый важный турнир в карьере спортсмена?
– Наверное, да, Игры всегда стоят особняком. Во всяком случае, для меня. В Турин позвали в последний момент из-за того, что Алексей Жамнов получил травму. До сих пор жалею, что мы в 2006-м даже без бронзовых медалей остались.

– На поездку в Ванкувер рассчитываете?
– Если пригласят, то с радостью приеду. Но это не мне решать.

– Если не считать выступление на Олимпиаде, чем в карьере больше всего гордитесь?
– Тем, что в 2004-м с «Сан-Хосе» дошел до полуфинала Кубка Стэнли. Могли и в финал выйти, но потерпели обиднейшее поражение от «Калгари».

– А два чемпионата мира в 1997 и 2001 годах, на которых играли, не запомнились?
– Я живу только сегодняшним днем. Стараюсь выкидывать из головы все, что было раньше. Тем более что на этих мировых первенствах мы ничего не выиграли.

– Кроме хоккея чем увлекаетесь?
– Особо ничем. Главное, чтобы семья была рядом.

– Это на самом деле так? – уточняю у Александра.

– Да, я с ним чуть больше общаюсь, чем с остальными партнерами.
– На выезде в номере вместе живете?

– Нет, живу один. Привык к этому и в контракт со СКА специально вписал пункт, что ко мне нельзя никого подселять.