Сергей Бобровкий: Как прошло посвящение во вратари «Филадельфии»? Я спел гимн России. Больше никто от меня ничего не требовал

Создано: 16.11.2012 11:08

Голкипер армейцев и сборной России рассказал о своем хоккейном пути, о заветной мечте и о жизненных увлечениях.

— Сергей, начнем наш разговор с самого начала вашей карьеры. Как вы пришли в хоккей?

— Помню, по Первому каналу шла передача «Большой хоккей», с обзорами матчей. Мне очень понравилась вратарская форма и динамичность игры. Посмотрев телевизор, я сразу попросил родителей повести меня на хоккейный матч. Так все и началось… Отец потом постоянно водил меня на хоккей.

— Но до заветной формы надо было еще добраться, вас ведь в ворота не сразу определили?

— (Улыбается.) Я твердо решил стать голкипером, хотя родители отговаривали: мол, форма большая и тяжелая, шайба летит быстро, может больно попасть. Поэтому я сначала, поддавшись на их уговоры, был полевым игроком. Но однажды накануне игры наш вратарь заболел. Вставать в «рамку» было некому, и я попросил тренера поставить меня в ворота. С тех пор мне дали форму, и понеслась моя вратарская карьера!

— В Новокузнецке хоккей — шанс выбиться в люди?

— У меня была четкая цель — пробиться в НХЛ. А это мечта очень многих мальчишек, и не только в Новокузнецке.

— Ваш папа, говорят, долгие годы на угольном заводе работает?

— Да, только сейчас он руководитель профсоюза на предприятии, а раньше и в шахте трудился. Он уже более 30 лет на заводе.

— А сами-то в шахту когда-нибудь спускались?

— К счастью, нет. Но знаю, что это очень тяжелый труд. И зарабатывают там гораздо меньше, чем заслуживают.

— Вы нынче человек небедный, так что отец мог бы уже и отдыхать…

— Отцу нравится работа. И он добросовестно относится к делу своей жизни.

— Папа по характеру жесткий человек?

— Не сказал бы, что он жесткий. Просто спокойный, строгий и уверенный в себе.

— Он вмешивался в хоккейное ваше воспитание или полностью доверил сына тренерам?

— Могу сказать, что родители не особенно лезли в мою карьеру, как говорится, не капали на мозги. Наоборот, после неудачных игр поддерживали. Была, конечно, небольшая критика со стороны мамы (улыбается). Но все в меру, и это тоже помогло закалить мой характер.

— Мама у вас тоже спокойная или кричит с трибуны: «Сынуля, давай!»?

— Она очень переживает, когда смотрит мои игры по телевизору или с трибуны. Сейчас она сидит дома. До этого много лет работала на заводе. Мы с отцом долго бились, чтобы уговорить ее уйти на отдых, и наконец нам это удалось. Сейчас она воспитывает мою сестру.

— А сестра чем занимается?

— Ей 14 лет, она учится, довольно-таки хорошо. Музыкальную школу закончила — на гитаре играет. Танцами занимается. В общем, растет.

— Ваш первый тренер — Алексей Кицын — чему вас учил?

— Алексей Иванович сыграл большую роль в моей жизни. Он неординарный тренер с нестандартным подходом к работе. Кицын очень много разговаривал со мной, объяснял во время тренировок что да как. Я ему за это очень благодарен.

— В детстве были послушным ребенком или хулиганистым?

— Я был очень непослушным, постоянно какие-то наказания — в школе или в лагере — меня преследовали. До дисциплины доходил постепенно.

— Известно, что хоккейные вратари — люди особенные. У каждого свои тараканы в голове. Как думаете, почему так сложилось?

— Вратарь — немножко другая профессия. Двадцать человек хотят забросить шайбу, а голкипер, наоборот, не должен пропустить. Отсюда и большая психологическая нагрузка. Вратарь должен быть собранным, ведь он всегда на льду у всех на виду — как на ладони.

— Моральную защиту ищете в себе или у психологов? Как себя настраиваете?

— С психологами общаться люблю. Естественно, на собственном опыте все проходил с детства, но и помощь специалистов бывает полезной. Главное после неудач — не замыкаться.

— Сергей Николаев — ваш первый тренер на высоком уровне. Какие воспоминания остались о нем?

— Это человек, который дал мне путевку в большой хоккей. Когда мне было 18 лет, он доверил мне в концовке чемпионата четыре игры. Я ему тоже хочу сказать огромное спасибо.

— А кого из игроков, повстречавшихся на вашем пути, хочется поблагодарить?

— Многих, но прежде всего вратарей, с которыми работал. Максима Соколова, Петериса Скудру, канадца Скотта Лэнгкоу, Илью Брызгалова. Все они помогали мне развиваться.

— Интересное совпадение: на гербе Новокузнецка изображен скачущий конь. Так что в армейскую команду, которую еще называют «конями», выходит, попали неслучайно?

— (Улыбается.) Да, наверное. Кстати, этот герб изображен у меня на шлеме.

— Питерских болельщиц, разумеется, волнует семейное положение Сергея Бобровского. Женаты?

— Да. Мы поженились с Ольгой год назад. Познакомились с ней на горнолыжном курорте под Новокузнецком. Она моя землячка. Ольгу, к слову, из-за проблем с визой долгое время не пускали в США. Мы даже встречались с ней в Канаде, а в остальное время общались по скайпу.

— Следующий вопрос вытекает из предыдущего: что для вас любовь и семейное счастье?

— Прежде всего взаимопонимание. На этой почве произрастает гармония. Понимаю, что Ольге сейчас тяжеловато приходится, — у меня ведь очень много времени хоккей отнимает. Но в отпусках и турнирных паузах стараюсь это компенсировать и как можно больше уделять ей внимания.

— У Ильи Ковальчука уже трое детей, а ваш каков лимит?

— (Улыбается.) Пока так далеко не загадываю.

— И все-таки, если заглянуть в грядущее. Понятно, что профессиональные хоккеисты — «люди мира». Обитают там, куда работа забросит. Но когда появится такая возможность, где бы хотелось обосноваться: в Новокузнецке, Петербурге, Америке?

— Честно говоря, пока это меня мало волнует. Задумаюсь об этом по окончании карьеры. Вообще в мире много красивых мест.

— Впечатления о городе на Неве?

— Мне и жене очень нравится здесь все — и культура, и архитектура, и история. Очень приятно тут находиться. Помнится, в 2007 году я в Питере выиграл со сборной «Большой приз Санкт-Петербурга». Так что с Петербургом у меня исключительно приятные ассоциации.

— А как насчет сборной?

— По выступлениям за «молодежку» ни о чем не жалею. Теперь вот и в главной команде страны надеюсь закрепиться.

— Вас нередко сравнивают с Семеном Варламовым. Следите за ним?

— Семен отличный вратарь, но я больше сосредоточен на собственной игре. Хочу расти и прогрессировать.

— Хоккейные вратари делятся на две категории. Одним нужна конкуренция, а вот Максим Соколов признался, что ее не любит. Сами к какому типу относитесь?

— По большому счету мне без разницы. И в том, и в другом варианте есть свои плюсы.

— То есть в «Филадельфии» к конкуренции с Ильей Брызгаловым относились нормально?

— Я бы даже не назвал это конкуренцией. Существовало четкое разделение: Илья — первый номер, я — второй. Старался почерпнуть у него какие-то элементы игры. Мы с ним хорошо общались и до сих пор созваниваемся.

— Тогда вопрос о другом вашем хорошем знакомом — уже упомянутом Соколове. Во втором матче за СКА вы встретились с ним. Максим провел блестящую игру за «Кузню». Для него та встреча была принципиальной, а для вас?

— Не сказал бы, что как-то по-особому настраивался на нее. Максим классный вратарь, и с ним я тоже общаюсь. И он, и я играли на победу. Так вышло, что победил Максим, но трагедии в связи с этим не делаю. Из таких встреч надо извлекать опыт и идти дальше.

— С физической точки зрения как готовитесь к играм?

— Тренировки — зал, лед. Все отработано, отлажено до автоматизма.

— Персональный ритуал есть, как, например, у прыгуньи с шестом Исинбаевой, которая в перерывах между прыжками накрывается полотенцем?

— Ничего оригинального. В перерывах я тоже накрываюсь полотенцем, вытягиваю ноги, закрываю глаза и расслабляюсь. Но это не ритуал, а способ передохнуть.

— Избранный вами 72-й номер что-то означает?

— Нет, просто мне нравится это сочетание цифр. Но какого-то скрытого смысла в моем игровом номере нет.

— Крестик перед матчем не целуете, но он у вас есть. Верите в бога?

— Да. Я не суеверный, но достаточно религиозный человек. Стараюсь до конца постичь смысл заповедей.

— С христианской точки зрения не тяготит то обстоятельство, что вы сейчас довольно обеспеченный мужчина, а люди вокруг гораздо беднее?

— Я никогда не делю людей на бедных и богатых и не ставлю себя выше других. Поэтому, наверное, мне комфортно — и в Новокузнецке, и в Петербурге.

— Илья Ковальчук говорит, что деньги для него — не главное в жизни. А что для вас самое важное?

— Безусловно, это хоккейные цели. Мечтаю выиграть Кубок Стэнли, индивидуальные призы в НХЛ, а если так сложится, что останусь в Питере до конца сезона, то надеюсь помочь СКА взять Кубок Гагарина.

— Знаете, что в 1971 году первую бронзу в чемпионатах СССР СКА помог завоевать ваш земляк — новокузнецкий вратарь Владимир Шеповалов?

— Нет, не знал. Спасибо, что рассказали. Постараюсь повторить и превзойти его достижение.

— Вы же еще раньше могли оказаться в СКА?

— Сложилось так, как сложилось. Сегодня я счастлив, что оказался в Петербурге. Но и в тот год, когда шли переговоры с армейцами, я не сильно расстроился от того, что остался в «Кузне», и продолжал служить ей верой и правдой.

— В сезоне-2005/06 Николай Соловьев возглавил СКА, прихватив вместе с собой из Новокузнецка полтора десятка «сталеваров». Помните ту историю?

— Тогда я еще был во второй команде «Металлурга», но новокузнецкие болельщики очень ревностно отнеслись к той миграции. СКА даже как-то освистали.

— Через год в Новокузнецке завершал карьеру нынешний ассистент Милоша Ржиги в СКА Андрей Потайчук…

— Андрей был на ведущих ролях в «Кузне», интеллигентно вел себя в раздевалке. С тех пор он ничуть не изменился — такой же добрый и отзывчивый человек. Я был рад вновь встретиться с ним в СКА.

— А как с паном Ржигой работается, он ведь непростой по характеру человек?

— Милош — специалист с именем. Вдобавок ко всему очень эмоциональный тренер. У него, как и у наставника вратарей Юсси Парккилы, многому можно научиться.

— Что скажете про Ледовый дворец? Вообще каково это — играть при переполненных трибунах?

— Здорово! Пользуясь случаем, хочу поблагодарить болельщиков за поддержку. Атмосфера на арене просто потрясающая! Почти как в НХЛ!

— Кстати, об НХЛ. Туда вы умудрились попасть, даже не будучи задрафтованным.

— Сложилась интересная ситуация. Когда для основной команды Новокузнецка завершился чемпионат, меня попросили поиграть за «молодежку». В первой встрече я получил небольшое повреждение, из-за чего за следующим матчем наблюдал с трибуны. Там мы пообщались со скаутом «Филадельфии», и затем я получил приглашение от «Флайерз». Попасть в НХЛ было моей мечтой. Добавлю, что тогда мне очень помог мой агент Пол Теофанис.

— О чем думали, когда уезжали?

— Я всегда старался и стараюсь думать только о настоящем — о конкретной тренировке, игре, — а в далекое будущее не заглядывать. Даже к большим целям надо идти шаг за шагом.

— Посвящение новичка Бобровского во вратари «Филадельфии» как прошло?

— Я спел гимн России. Больше никто от меня ничего не требовал. (Смеется.)

Источник: Спорт день за днем

Подписывайтесь на нас в Google Новости